Творческая работа
Д. Быков "Орфография"
Архетип революции
История о "грамматике", нравственном поиске и фатализме

"И началась опера в трёх действиях"
И. Бабель
«Ранней осенью 1916 года в Петрограде появились странные люди. Им всегда было холодно. Никто не знал, откуда они взялись».
Трёхчастная симфония Дмитрия Быкова начинается именно с этих нот. Всё здесь, думается, не случайно: каждой части оперы соответствует своя тональность.

«Жолтый чорт» – злоключения журналиста Ятя в дореволюционной и революционной России. «И, вспоминая потом цвет их лиц, белков, рук, Ять понимал, почему самый любимый и ненавидимый им поэт в иных случаях, не дожидаясь орфографической реформы, пишет "желтый" через "о": жолтый. В этом "о" была бездна, дупло, зияние, завывание, страшная, желтая в черном дыра». Символика жёлтого, цвета болезни, нищеты и гнусности, отсылает прямиком к Блоку.

Такой период неизбежен в развитии любой революции, начинающей с отмены всех условностей и заканчивающей воцарением одной, самой иезуитской и нелепой, а потому наиболее соответствующей образу абсолютной власти.
Реформа русской орфографии 1917-1918 - закономерный процесс разрушения не только структуры языка, но и структуры литературного общества. Была уничтожена "ять" - не стало и Ятя, главного героя романа. Попытка Быкова показать последовательное умаление роли поэтов и писателей в жизни русско-советского гражданина увенчалась успехом. Перед нами появилась "настольная книга интеллигента-революционера".


Ять - образ интеллигента-революционера
"Лет ему от роду было тридцать пять, он был высок ростом, худ, женат, но с женой не жил десять лет. Ему нравились путешествия, таинственные истории, компании стариков и молодежи. Ровесники всегда казались ему взрослыми, а потому неинтересными людьми. Он часто смеялся во сне, смеялся бы и наяву, но был для этого слишком хорошо воспитан"
Ять - журналист, но на мир смотрит глазами классического интеллигента, оттого ему тяжело смотреть на умирающих от голода близких по духу.
По его инициативе появляется Елагинская коммуна.
Главный герой «Орфографии», чуть ли не в романтической традиции, обособлен от внешнего мира. Исключительность эта не демоническая, но судьбоносная: Ять сам признаётся в том, что история (не России, а частных её жителей – профессоров-филологов и иже с ними) могла совершенно иначе повернуться, не пойди он к наркому Чарнолускому с просьбой создать коммуну для интеллигенции.

Возможно, здесь и проявляется характерная черта времени перелома: хаос упорядочивается действиями «случайного» человека, внешне ничем не примечательного. Символична и его фамилия – воплощает «ненужность» буквы и потерянность самого героя, и его профессия – журналист, вынужденный перебиваться сотрудничеством в нескольких изданиях.

За образами обитателей Елагинской коммуны скрываются их знаменитые прототипы. Кто они - филологи, поэты и писатели революционного Петрограда?
"Если бы не визит к Чарнолускому, ничего бы, может, и не было. Только такой пустой, прозрачный человек, как он, мог сгодиться на роль проводника неведомой воли. Марксист -декадент был символистом во всем. Власти он предпочитал символы власти, действиям - образы действий, и теперь он пребывал в образе революционного трибуна, не спавшего третью ночь и диктующего сотое, уже вполне бесполезное воззвание"

А. В. Луначарский - Чарнолуский
"Он говорил медленно, с отступлениями, как люди недавнего века, еще уверенные, что у них много времени"
Д. Н. Ушаков - автор популярного словаря Долгушов
"Поэт и критик Казарин в Обществе не состоял, раз только делал доклад о ритме у Державина. Откуда он тут взялся - было решительно непонятно: нестар, лет сорока или около, женат"
В. Ф. Ходасевич - поэт и критик Казарин
«Она именно то, что есть: образ цельный, выточенный из единого куска. Красота? Но красота - еще легкий, переносимый случай по сравнению с этим: бывают красавицы, в которых все разнородно, раздрызганно, и именно эта дробность облика позволяет надеяться, что так же раздергано их сознание. Эти легко прощают вину, забывают, уходят и возвращаются. Ашхарумова была иной: такая женщина уходит раз навсегда, бежит из дому с первым встречным, если находит в нем свое; любит долго, терпит безропотно, прощает измены (не прощая лишь измены предназначению) - и остается с избранником до тех пор, покуда сам он не надломится»

Н. Н. Берберова - Ашхарумова
"Ять узнал среди обитателей дворца и молодого, но уже прогремевшего Льговского - не будучи членом Общества, он впервые выступил там два года назад с оригинальной работой о статистическом методе в стиховедении; работа была странная - сама теория без божества, без вдохновенья, но в том, как он читал иллюстрирующие ее стихи, как: спорил и соглашался, артистизм так и
сверкал. Льговский, как всегда, был со свитой из молодежи"

В. Б. Шкловский - Льговский
После раскола коммуны на Крестовском острове появляется деятельный и неутомимый футурист Корабельников. А вы ноктюрн сыграть смогли бы на флейте водосточных труб?
В.В.Маяковский - Корабельников
Где искать восемнадцатого верблюда?
Один из близких друзей главного героя - талантливый журналист Грэм, мечтатель и ...
Бесспорно, в этом герое угадывается автор "Алых парусов", написанных в голодном Петрограде, "Крысолова", возможно самого страшного рассказа в русской литературе. Мастер новеллы, он создал целый литературный мир, попав в который, в реальность возвращаться бессмыленно.
«Он говорил об этом деловито, как о заурядных технических подробностях, и Ять в который раз подивился способности этого невероятного человека сочинять себе сказку по любому поводу. Неправы были те, кто считал Грэма неприспособленным чудаком. Из всех чудаков, населявших город, этот был самым приспособленным, поскольку стена прихотливой изобретательности защищала его от любой правды"
Говоря о произведениях Грина, Д. Быков сравнивает их с притчей о восемнадцатом верблюде . Но если в этой восточной загадке восемнадцатый верблюд - это Бог, у Грина - это мечта. "Добавь в этот мир алые паруса, и в нем можно будет жить".



«Беглый гласный» – путешествие Ятя в Крым, встреча с возлюбленной, лихорадочная смена правительств. «Бледный бес» - прощание с жизнью в России. «Чорт» превращается в умудрённого беса, которому в обновлённом мире некого стращать.
Минутка диванной аналитики
Сидим на бомбе
О прототипе главного героя "Орфографии"
В 2003 Дмитрий Быков назвал журналиста В. Шендеровича прототипом центрального персонажа своего едва вмещавшегося в обложку нового романа. История о том, почему 90-е - это не революция 1917 года, а сценарист культовых "Кукол" вполне похож на "героя нашего времени"
На волне скандала с разгоном НТВ в 2003 году, на презентации своего романа Д. Быков заявил: его герой, журналист Ять, в условиях жизни в современной России - это писатель Д. Шендерович. Сюжет романа чем-то напоминает реальную ситуацию - группа неугодных власти журналистов оказалась без работы. Из них "лепят" команду, можно сказать, принуждают к полезному труду. Не получается. Раскол.
Один из самых известных, хорошо узнаваемых брендов старого НТВ - это передача "Куклы", главное детище сценариста, режиссёра, публициста Виктора Шендеровича. Борис Ельцин, Владимир Путин и остальные герои старой-новой России в виде огромных латексных кукол рассказывают телезрителям о насущных проблемах государства. "Сидим на бомбе", - говорят куклы в одном из выпусков передачи. По сюжету, прямой эфир с выступлением политиков разгоняют из-за бомбы под сидением ведущего. "Коммунистов не взять", - кричит Зюганов и прорывается к выходу первым, но его отталкивает В. Жириновский, в спешке тоже вспомнивший о своих "коммунистических корнях". Медленно идёт к выходу из аппаратной и первый президент страны. А второй президент никуда не спешит - прямой эфир, "что люди подумают". И ведущий, конечно, тоже не спешит: "НТВ" уже некуда идти. Сатирический бульон закипел.
Существует такое сравнение, что революция 1917 года и контрреволюция 1991 года - два связанных между собой этапа политической борьбы. Высказывание спорное. Однако есть деталь, которая "роднит" два этих процесса, а если и не все когда-либо происходящие в мире подобные события. В ходе революции к власти приходят не те люди, которых ожидаешь увидеть на политической арене. И появляется жесточайшая цензура. Но не сразу, воздух перекрывают постепенно, иначе все задохнутся. Члены Елагинской коммуны должны работать на благо советского рабочего, им дали хлеба и... (но и этого в 17 году было более чем достаточно). Им дали свободу. Чуть-чуть. Чем-то напоминает середину 90-х.




История НТВ начиналась как история хорошего, качественного оппозиционного канала с профессиональной командой журналистов. Резкое освещение Второй чеченской войны, объективные "Итоги", "Независимые расследования". Так или иначе, сам Шендерович сводит ситуацию, к тому, что канал рано или поздно должен был умереть, поскольку демократия, это мифическое существо, себя убила. "Несовершенство народа – это констатация факта, с которым все согласны". У Шендеровича народ не поддержал канал, а коллеги разбежались, ударились кто во что горазд. Сам он забрал кукол и из телевидения ушёл, в печати и на радио его больше. А злободневной сатиры субботним или воскресным вечером очень не хватает, поскольку её новые субъекты и объекты появляются в этой стране почти каждый день. Да, поводы находим ежедневно, но все они они однотипные, до смешного друг на друга похожие. Например, губернаторы, "отставленные" все как-то разом и как-то быстро. Не успеешь следить за их перемещением из дома до тюремной камеры.
Куклы были настоящим, живым источником сатиры для русского телезрителя. Шендерович и его команда показывали политиков так, как видит их человек с экрана телевизора, и как бы картинка ни пыталась себя настроить, жизнь всё равно преподносит сюрпризы. Возвращаясь к роману Быкова: Ять действительность не принял, уехал. Виктора Шендеровича мы еженедельно можем встретить в студии "Эхо Москвы". Но "Куклы" не появятся. Зря его называют гонимым - каждый, кто уходил с НТВ, делал свой собственный выбор. Шендерович сделал свой.
Ять выстраивает собственную «грамматику» отношений с окружающим миром.
Романтический выдумщик Грэм, еврей-мудрец Клингенмайер (словно один из тех вифлеемских волхвов, рудимент старого мира), неверно-изменчивая, но жертвенно любящая Таня. Это почти двойники Ятя, который становится то соединительным, то разделительным союзом в истории Елагинской и Крестовской коммун.
Ятя теснят, избегают, уплотняют. Но перед исчезновением он успевает примирить два «враждующих семейства».
Знаменательна роль свадьбы: союз Ашхарумовой и Барцева, со всеми противоречиями, должен был стать началом новой жизни. Но в реальности романа «тёмные с жёлто-шафранными лицами» неизбежно побеждают, погасив зарождающийся свет. Так происходит и с полумифическим мальчиком Петечкой на петербургских улицах, и с «политическими сокамерниками» Оскольцева. Из героев, прямо с Ятем не связанных, Оскольцев воплощает светлую и закономерную смерть, пусть и от руки загадочного «тёмного» убийцы.
Фатализм у Быкова многолик.
Древняя альмекская флейта (подарок Ятя молодым, полученный от Клингенмайера, собирателя бесполезных ныне мелочей) разъята, и муж с женой, странно потерявшие друг друга после вечера на мосту меж Елагиным и Крестовским, в течение всей жизни не могут встретиться.

Предопределён и отъезд Ятя за границу.
Россия в образе молоденькой Зайки ещё мерещится ему, и дети с хищным оскалом – уже как видения-отголоски – провожают Ятя, словно ожидая: вот-вот он оглянется, останется – и попадёт в капкан, в который невольно (но закономерно) превратилась Россия.
Но и там, за чернотой «голой, жирной, последней правды», за простучавшим мостом и вне скучной и безвыходной северной весны никому не нужны ни упразднённая буква, ни упразднённый человек.
Послесловие
В романе Дмитрия Быкова революция показана как типичное и неотвратимое событие, разрушающее старый мир. А новый закон Дарвина таков - выживут не просто сильнейшие, а те, кто созданы для этой обновлённой жизни.
Россия здесь - это империя, которая точно не могла пережить XX век, равно как и остальные мировые империи.
Герои обречены исчезнуть, и они это знают. Но всё равно тянутся к последней спасительной соломинке - творчеству.
Это - единственный путь к бессмертию.
Работа подготовлена студентами Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций СПбГУ
Анастасия Бирюкова
Галина Рулева
Эльвира Ирзаева
Ирина Васляева

2017

Made on
Tilda